![](http://hisizvest.ru/wp-content/uploads/2023/01/IMG_8773.jpg)
Наверное, вы со мной согласитесь, что каждый уголок нашей великой Родины кому-то очень дорог. И так уж сложилось, что в зрелом возрасте в своих воспоминаниях мы с радостью возвращаемся туда, где были счастливы. Замечательно, что есть люди, которые бережно относятся к нашему прошлому, тем самым позволяя и нам вспомнить годы молодые.
«Все мы родом из СССР» — этот слоган сегодня в почете у старшего поколения. Есть у него возможность сравнить «сегодня» и «вчера». Сравнить и показать положительные стороны той жизни.
Сегодня наше повествование построено на воспоминаниях учителя, начинавшего свой трудовой путь в начале семидесятых прошлого столетия в стандартной в то время сельской школе Натальи Ивановой (на снимке ниже она слева с учительницей Анной Бородкиной). Как реликвию она до сих пор хранит альбом Базылевской сельской восьмилетки Хиславичского района (школьная жизнь в 1974-1977 гг.), запечатлевший ее становление как учителя, а саму школу практически на излёте существования. В 1979 году она была закрыта.
![](http://hisizvest.ru/wp-content/uploads/2023/01/IMG_8775-1024x794.jpg)
Сейчас уже трудно даже найти то место, где когда-то стояла Базылевская восьмилетняя школа. Построена она была в середине тридцатых годов прошлого века на левом берегу речки Лыза и всеми своими окнами выходила на заливной прибрежный луг. К семидесятым годам здание школы и все прилежащие постройки были окружены молодой березовой рощей, к появлению которой приложили свои руки не одно поколение учеников — мальчишек и девчонок из окрестных деревень — Базылевки, Селища, Колобынина, Максимовки, Николаево, Писляковщины, Зеленовковки, Искры, Есеновки (бывшее помещичье имение). Построена была в этом месте школа не случайно — до всех окрестных деревень было не более трех километров, что облегчало ее будущим ученикам дорогу к знаниям. Образованию в те далекие годы уделялось большое внимание, как со стороны советской власти, понимали его важность и местные жители. Поэтому и росли в те времена такие вот школы по всей округе, становясь со временем центрами притяжения как для детей, так и для взрослых. Строились они методом общественной стройки при содействии властей. А строить из дерева в те годы умели. Даже глядя на старый любительский фотоснимок видно, как точно подобраны и плотно подогнаны бревна венцов, как аккуратно сработаны углы здания. Можно представить, с каким восторгом заходили в светлые просторные классы с высокими потолками деревенские дети, а ведь вышли из её стен в большую жизнь сотни ребят. На фотоснимке 1976 года можно насчитать еще около сорока учеников.
![](http://hisizvest.ru/wp-content/uploads/2023/01/IMG_8769-1024x490.jpg)
Учителя в сельских школах
Учителей в сельских школах необыкновенно уважало все местное население! Без нас не начинали свадьбы, проводы в армию, праздники и даже похороны: «Учителки еще не приехали!» Нам подавали транспорт, чтобы мы приехали! Неважно, что это был грузовик, трактор или молоковоз (а зимой могли заехать за нами и на санях с лошадкой! …Но и мы с учениками очень помогали совхозу осенью: убирали лен, картошку, готовили концерты к праздникам и выступали в клубе.
Совхоз не оставался в долгу перед школой: весь учебный год (с сентября по май месяц) в школу привозили горячие обеды: наваристый, очень мясной суп с хлебом и компот. Все это было бесплатно! Никто не капризничал, съедалось все дочиста. А местные жители угощали нас свежениной и ведрами фруктов: яблоки, груши, сливы.
К нам, молоденьким девочкам, приходили взрослые люди, что бы разобраться в семейных или производственных конфликтах…
Это была необыкновенно полезная, яркая школа жизни!
Мы умели все: покрасить и отремонтировать школу к началу учебного года, оформить стенды в коридорах школы к 30-летию Победы, ко Дню космонавтики, потому что Гагарин — наш земляк!
Рисовали, приклеивали, прибивали, покупали наборы открыток для стендов, все это делали сами! Нас никто не заставлял и за это нам не платили.
Мы жили ярко!
Базылевскую школу закрыли в 1979 году: учителей и учеников перевели ближе к Хиславичам в Растегаевскую 8-летнюю школу. Поэтому все семьи с детьми начали оставлять свои деревни и уезжать. Базылевка, Селище, Максимовка, Писляковщина, Колобынино перестали существовать…
Листая школьный альбом семидесятых, кажется, вновь попадаешь в то время. Молоды и оптимистичны наши учителя, хотя многие из них сами недавно сидели за школьными партами, а тут уж им доверено обучение и воспитание учеников. И старались юные педагоги, вкладывали свои души и сердца в то, чтобы школьная пора для подопечных была яркой, насыщенной не только уроками, но интересными делами. Они ценили своих старших наставников, приложивших много сил, чтобы в каждом сельском уголке появилась возможность для детворы учиться в комфортных школах, и их жизненный опыт был примером молодым учителям. Те, в свою очередь, легко вливались в школьный коллектив, приживались в деревне. Молодости свойственно любить и дарить искренние чувства. Девчонки — молодые специалисты выходили замуж, рожали и растили детей, искренне веря в светлое будущее.
Наша героиня, позволившая познакомиться с частичкой жизни Базылевской школы, вместе с альбомом передала в редакцию и небольшой рассказ, сюжет которого построен на трогательных чувствах молодой учительницы и старшеклассника. Словом, «Как молоды мы были, как искренне любили, как верили в себя!»
Хочется сказать искреннее спасибо Наталье Александровне, которая, работая в школе, не только давала своим ученикам знания, но и филигранно, как и положено настоящему педагогу, вводила их в жизнь.
Да, только мы сами можем сделать все, чтобы стать счастливым, но каждому человеку нужно показать к счастью правильный путь. И это одна из важнейших задач наших школьных учителей.
Вася Иванов
После окончания педучилища послали меня по распределению работать в начальные классы в деревню. Но преподавать мне пришлось в старших классах русский язык и литературу, так как я сразу поступила в институт на литфак (заочно).
Было мне всего 19. Как и в любой сельской школе учеников в классах было очень мало. Мне предложили классное руководство в 4-м и 7-м классах — на выбор. Но мои молодые коллеги (девчата старше меня на 2-3 года) быстро нашептали, чтобы брала 4-й, так как в 7-м классе всего одна ученица, а остальные все мальчишки, притом каждый из них — это такой характер! Конечно, я взяла 4-й класс.
И вот сентябрь. Учебный год начался. Первый урок в 7-ом классе — «страшилке». Звонок. Беру журнал, чувствую, что очень нервничаю. Анна (подруга, с которой вместе живем в школьном домике) вдруг быстро говорит вдогонку:
— Обрати внимание на Васю Иванова в классе, какие у него глаза…
Захожу в класс. Представляюсь сама, беру журнал, начинаю знакомиться с классом. Дойдя до фамилии Иванов, спотыкаюсь и более внимательно смотрю на ученика. Невысокий, худощавый, очень взрослое сухое лицо. И глаза…! Такие глаза бывают у кошек, желто-зеленые с какой-то блестящей крапинкой, и внутренней темной силой… И все это в обрамлении пушистых загнутых ресниц. — Да, Анна была права… Я улыбаюсь. Он тоже слегка улыбается, очень по-взрослому, даже немного снисходительно. Наверное, с этого все и началось. С улыбки…
Потом он всегда, здороваясь со мной, все так же по-взрослому слегка улыбался: трудно было не ответить ему тем же.
На удивление с 7-м классом я не конфликтовала. Наоборот, они помогали мне украшать к праздникам мой класс, выпускать газеты для моих учеников, просились ко мне на классные часы.Часто разговаривала с Васей. Он смотрел на жизнь трезвее, чем я, жестче относился к людям, ведь жизнь он делал своим руками, наравне со взрослыми, не то что я, городской житель, «нюхавший» жизнь по книгам и фильмам. Часто с ним спорили, очень редко соглашались друг с другом. Притом спорили и разговаривали на равных и, что меня удивляло, мне было с ним интересно.
Зимой, когда из-за лютых морозов на неделю отменили занятия, он, единственный из всех учеников, приходил в школу каждый день (это несколько километров пешком). Садился напротив, помогал что-нибудь подклеить, вырезать, иногда нечаянно дотрагивался до руки и смотрел своими отчаянными страшными глазами. Я боялась встречаться с ним взглядом: у меня тогда падало куда-то сердце. Но я делала вид, что ничего не понимаю.
К концу года вся школа знала, что Васька Иванов влюблен в меня (даже учителя и директор), да он и не скрывал этого. Но никто не дразнился и не поддевал его, как это принято в школе у пацанов. Его уважали за силу, характер. Возможно, побаивались его кулаков.
Труднее всего стало, когда 7-й класс превратился в 8-й. На уроках литературы у нас шли очень взрослые и сложные темы. Я знакомила учеников с лирикой любви Пушкина, Лермонтова. Задавала на дом стихи наизусть. И не знала, какой пыткой это для меня обернется. Известно, что стихи наизусть мальчишки не очень любят учить, и уж никогда сами не вызываются отвечать. Поэтому, когда на уроке литературы я спросила, кто хочет отвечать, зная заранее, что все ребята скромно промолчат, ожидая, пока начнут спрашивать по журналу, то, увидев одинокую руку на последней парте, вздрогнула. Василь!
Это было стихотворение Пушкина «Я вас любил…»
Василь вышел к доске, остановился возле стола, повернул ко мне голову. Не отводя глаз, побледнев, начал рассказывать:
-Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем…
Господи, как он читал! Сколько любви и какой-то страшной силы было в глазах этого мальчика! Тишина была звенящая. Такая, что я слышала, как у меня тикают жилки на висках и на шее. И, казалось, весь класс тоже это слышит… На следующем уроке литературы было другое стихотворение Пушкина «На холмах Грузии…». По привычке, я опять спросила у класса, кто хочет отвечать. Все головы разом повернулись к последней парте. Там опять стояла та же рука. У меня сорвался голос, когда я пригласила Василия к доске.
И снова все повторилось один к одному: поворот головы, отчаянные глаза, звенящая тишина и чудные строчки Пушкина:
… Мне грустно и легко, печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой…
Больше никогда ни на одном уроке я не предлагала этому классу отвечать по желанию. А вскоре они перешли в 9-й класс уже в другую школу, так как у нас была восьмилетка. Еще через год уехала и я, вернулась домой в Смоленск. Но все это время Василь заезжал в школу, пока я там работала, затем писал мне в Смоленск, даже, когда я вышла замуж. (По злой иронии, фамилия по мужу у меня стала Иванова!). Иногда я приезжала в гости к Анне и виделась с Василием. После смерти отца он остался там работать учителем физкультуры до армии.
Сколько раз я давала себе слово не поддаваться на его уговоры встретиться еще один, последний раз (этих последних встреч уже не сосчитать), умом и трезвым разумом я понимала, что за эти годы он мог бы найти и полюбить хорошую девочку, если бы не наши встречи. А так он надеется еще на что-то, но окончательно отрезать все не могла. И не только потому, что просьбы о встрече — это каждый раз его отчаяние, но в большей степени — это мой эгоизм… Потеряв его, я потеряю тот кусочек счастья и тепла, который так помогает мне жить. Вася — это воспоминание о моих лучших друзьях, об учениках, о дружном веселом коллективе, о школе в чудесной березовой роще, где меня так ждали и любили.
Потом Василия забрали в армию. Служил он очень далеко, в Германии. Письма приходили нечасто, но такие, что до сих пор если в жизни идет черная сплошная полоса, я достаю их, перечитываю, и у меня снова распускается душа, поднимаются руки, все плохое отпускает.
На второй год его службы пришла телеграмма, что он приезжает на неделю в краткосрочный отпуск домой и ждет меня.
Почему-то я подумала, что радость от встречи с родными, друзьями сгладит мой неприезд, это пройдет не так болезненно для него. Хотя очень мучило чувство вины. Еще через несколько дней пришла телеграмма от Анны: «Срочно выезжай. Анна». У меня потемнело в глазах. Первая мысль: «Что-то случилось с Васей!» И больше никаких мыслей. Только тупое бессилие и отчаяние: доигралась!
Как я добиралась на нескольких автобусах, на попутных машинах, пешком — это отдельный рассказ, вернее, целая эпопея…
Слава Богу, он был жив. Он не уехал назад, а задержался еще на один день. И весь день мы сидели в пустой школе возле комнатки Анны и вспоминали, вспоминали, вспоминали… И сколько было этих — » а помнишь?»
— А помнишь, как мы поссорились очень серьезно в 8-ом классе, когда я пошел тебя провожать после костра и хотел поцеловать? А ты страшно рассердилась тогда.
— Помню… Я все помню, Василь. Помню, как все ученики после костра пошли домой, ты хотел меня проводить, но я сказала, что дойду сама, тут было всего 5-ть шагов, но ты упрямо пошел со мной. Когда я хотела стукнуть в дверь, схватил мои руки и трудно дыша, прерывающимся голосом сказал: «Подожди…».
Ты первый раз тогда назвал меня на ты. И я испугалась, испугалась страшных отчаянных глаз; испугалась, что мне никак не освободить своих рук, что ты, вот сейчас, поцелуешь меня! Как же так, ведь я учу тебя! Завтра я должна буду войти в твой класс, а ты будешь сидеть, глядеть на меня и думать: «Я целовал ее, я целовал…» Этого никак не может быть, этого нельзя допустить! Все это за секунду промелькнуло у меня в голове. И я стала говорить гневно и раздраженно, называя тебя по фамилии, о том, что ты забыл, что здесь не твоя подружка или одноклассница, а учитель, и что, если хочешь остаться по-прежнему хорошим другом, то сейчас же должен уйти домой! Но ты вдруг упрямо сказал: » А я не хочу быть просто другом! Не хочу!»
Все же я как-то вывернулась и стукнула в дверь. Послышались шаги Анны. Только тогда ты отступил назад, сказал: «До свиданья…» Но я промолчала, я была рассержена, зла и — растеряна… Что же теперь делать, как быть?! Сделать вид, что ничего не произошло, но я не могу и не хочу притворяться. И я просто стала не замечать тебя: «не видела», что ты поднимаешь руку, не спрашивала и не поднимала с места, проходила мимо, как будто тебя нет. Ты стал вставать в дверях, когда я выходила из класса, но я спокойно отстраняла тебя рукой с дороги, как ненужную вещь. Ты изрезал все парты и подоконники моим именем, но и здесь я промолчала. Так продолжалось всю неделю. И, наконец, ты взорвался!!!
Мы тогда очень долго говорили, помнишь, мы всегда говорили на равных, хотя ты был учеником и младше меня. И все-таки, уже тогда, мы остались каждый при своем мнении. Никто не уступил другому…
Мы говорили, говорили, говорили… Никак не могли наговориться, ведь у нас был всего один день.
А когда я спросила, думал ли он когда-нибудь, что будет целовать свою учительницу, Василь перестал улыбаться и очень серьезно, глядя в глаза, сказал: «Я всегда мечтал об этом».
Когда Василь должен был возвращаться из армии, я написала, что переезжаем в другой город, и адрес я пришлю попозже ему домой. Хотя мы получили квартиру в этом же городе, и просто поменялся адрес. Пусть у него будет своя жизнь, но только уже без меня.
И я его потеряла. Через некоторое время я пыталась узнать о судьбе Васи у Анны, у девчат педагогов, с которыми когда-то работала. Бесполезно. Школа наша давно закрылась, всех раскидало в разные стороны, и письма мои уходили, словно в пустоту. Я смирилась.
Восемь лет назад мы всей семьей вернулись в Смоленск. Я снова попробовала написать знакомым, опять тот же результат и когда надежда умерла, помог — Случай!
Ранняя весна. Дождь, очень холодно, серо. Я под зонтом перехожу дорогу. Навстречу люди. Мужчина смотрит в упор не отрываясь, прямо мне в лицо. Ненавижу, когда так нагло рассматривают — элементарная невоспитанность! Делаю непроницаемое каменное лицо, перехожу дальше. Он разворачивается и идет за мной. Останавливается рядом и продолжает смотреть. Я раздражаюсь еще больше: просто нахал! Наклоняю ниже зонт, что бы никого не видеть. Тогда мужчина подходит ко мне вплотную и, слегка улыбаясь, поблескивая кошачьими глазами с крапинками, негромко спрашивает: «Вы не узнаете меня?» — Господи, Вася!!! Если бы он не заговорил, и я не взглянула бы в эти глаза… Сотни раз я, возможно, проходила мимо. В этом сорокалетнем мужчине с усталыми глазами, немного ироничной улыбкой трудно было угадать того отчаянного и сумасшедшего мальчишку. Но глаза, те глаза… И голос…! Когда я слышу этот мягкий голос по телефону, или вижу Василия и разговариваю с ним — я ловлю себя на том, что — затем весь день я улыбаюсь. Я очень счастлива и благодарна судьбе, что дала мне прикоснуться к той нежной, чистой и сумасшедшей любви. Мало кому дано так любить, но даже находиться рядом, греться в этих лучах — это редкий и драгоценный дар.
Материал подготовила Светлана ДЕНИСЕНКОВА